Я - профессиональная актриса и преподаватель ораторского мастерства.
На своих занятиях я объединяю два мира:
🎭 Мир театра (где учатся быть убедительным перед камерой и залом);
🎙️Мир риторики (где учатся структурировать мысли и говорить четко).
Я - профессиональная актриса и преподаватель ораторского мастерства.
На своих занятиях я объединяю два мира:
🎭 Мир театра (где учатся быть убедительным перед камерой и залом);
🎙️Мир риторики (где учатся структурировать мысли и говорить четко).
, даже если человек «достал». Я вот по работе вижу, как люди гибнут в огне. И никто не имеет права решать, кто сгорит, а кто спасётся.
— Ты слишком ранима, Женя, — снисходительно сказала Полина, поправляя шёлковый шарф. — Мир жесток. Если тебя топят, нужно либо тонуть, либо научиться плавать с ножом в зубах. Раскольников просто не умел плавать.
— А по-моему, он был гордец, — вставила Алла, поглаживая корешок книги. — Филологически «тварь дрожащая» — это метафора человека, лишённого права. Он хотел доказать, что он не тварь. Но убийство старухи — это же не акт свободы, а акт отчаяния.
— Ой, да ладно! — фыркнула Ната. — Вы бы послушали, как моя свекровь каждый день пилит своего мужа. Если бы можно было легально... — она не договорила, но выразительно провела пальцем по горлу.
Нина строго посмотрела на подругу:
— Ната, ты сейчас предлагаешь узаконить бытовые убийства? Это путь в ад. Раскольников хотя бы мучился. А вот если бы он был женщиной, то, возможно, отравил бы её тихо и спокойно, и никто бы не узнал. Вот в чём разница: мужчины убивают громко и глупо, женщины — тихо и умно.
— Подождите! — Ляля подняла руку, как примерная ученица. — А если человек действительно «достал»? Ну, представьте: вы работаете, готовите, убираете, а вам ещё и выносят мозг. Вы устали, вы не спите ночами. Разве в таком состоянии не возникает мысли: «Господи, когда же это закончится?». И если есть способ прекратить мучения... Разве это не «право имею»?
В комнате повисла тишина.
Женя вдруг всхлипнула:
— Я однажды видела, как человек сгорел заживо, потому что кто-то бросил окурок в сухую траву. Этот «кто-то» тоже считал, что имеет право на небрежность. Убийство — это всегда огонь. Сначала горит кто-то один, а потом пламя перекидывается на всех. И ты уже не знаешь, кто жертва, а кто поджигатель.
Мария медленно зааплодировала:
— Браво, Женя. Из тебя вышел бы отличный трагик. Но жизнь — не сцена. Здесь нет репетиций. И нет суфлёра, который подскажет, имеешь ты право или нет.
— А мне кажется, — тихо сказала Алла, — что Достоевский задал этот вопрос не для того, чтобы мы на него ответили. Он для того, чтобы мы ужаснулись самой постановке. Ведь как только ты спрашиваешь «тварь ли я?», ты уже не тварь. Тварь не спрашивает.
— Ну, значит, все мы здесь — не твари, — подытожила Мария с лёгкой улыбкой. — Потому что каждая из нас хоть раз задавала этот вопрос. Особенно когда тебя подсидели и через режиссерский диван получили роль твоей мечты! — и к концу фразы глаза Марии уже пылали огнем.
Образовалась тишина, но Маша прыснула, начала хохотать поставленным голосом и вслед за ней все остальные дамы тоже рассмеялись. Напряжение рассеялось, но осадок остался. Они пили чай, смотрели друг на друга и понимали: за этим столом собрались не просто читательницы, а женщины, у каждой из которых за плечами была своя «процентщица».
— Ну что, дамы, — подвела черту Мария, — предлагаю следующую встречу посвятить разбору женских преступлений из нашей подборки. И пусть каждая расскажет, как бы она поступила на месте убийцы.
— Только без практических занятий, — быстро добавила Женя.
Снова смех. И восемь женщин, таких разных, но одинаково уставших от роли «тварей дрожащих», впервые почувствовали, что нашли место, где можно говорить о тёмном, не боясь осуждения. Ведь иногда, чтобы не переступить черту, нужно просто проговорить о том, как сильно тебя «достали».
Канал «Мария Марта: Школа Речи» подключен к сервису MaxGate. Контент автоматически синхронизируется между Telegram и мессенджером MAX.
«Мария Марта: Школа Речи» - канал из категории «Образование», подключенный к сервису кросспостинга MaxGate. Публикации канала синхронизируются между Telegram и мессенджером MAX, а на этой странице собраны ссылки на обе версии канала.
Сейчас у канала 393 подписчика суммарно в Telegram и MAX. За последние 29 дней в истории MaxGate учтено 91 публикаций, поэтому перед подпиской можно оценить не только размер аудитории, но и регулярность обновлений.
Чтобы подписаться, используйте кнопки «Открыть в MAX» и «Открыть в Telegram» в верхней части страницы. У отдельных постов ссылка может быть доступна в обоих мессенджерах или только в одном из них, если MaxGate получил такой URL из истории обработки.
8 ЧИТАЮЩИХ ЖЕНЩИН
В студии актерского мастерства на Лумумбе 13, горели свечи с запахом сандала. За круглым столом встретились восемь читающих женщин. Их объединяло одно: все они устали от рутины, мужей, детей, ромкомов и сериалов на Netflix. Сегодня они хотели поговорить о тёмной стороне человеческой души — желательно женской.
— Начнём с базы, — предложила Мария, разливая чай по чашкам. — С Достоевского. А потом обсудим наши любимые истории, где убийца — дама.
Мария, сорокалетняя актриса, широко известная в очень узких кругах, была создателем женского книжного клуба. В её голосе чувствовалась поставленная речь, но сейчас она говорила просто и чуть устало. Она принесла с собой потрёпанный томик «Мизери» Стивена Кинга.
— Энни Уилкс, — объявила она, подняв бровь. — Самая страшная поклонница в истории. Убийца, которая убеждена, что действует из любви. Я, как актриса, такое особенно ценю: роль безумной сиделки — мечта.
Лена, бухгалтер крупного предприятия города Че, положила на стол «Тайну миссис Дикинсон» (детектив, где убийцей оказывается тихая вдова-отравительница).
— Я за системный подход, — пояснила она, поправив очки. — Женщина не рубит с плеча. Она годами подсыпает мышьяк в суп. Красиво, незаметно, без свидетелей. И никаких угрызений, как у вашего Родиона.
Женя, специалист по пожарной безопасности, была самой чувствительной в компании и вздрагивала от каждого громкого звука.
— Я принесла «Тринадцатую карту» Дороти Сэйерс, — произнесла она почти шёпотом. — Там убийца — женщина, но она не злодейка, а жертва обстоятельств. Мне кажется, важно понимать, что довело человека до крайности.
Алла, филолог и мастер по причёскам, сидела с идеальной укладкой и держала в руках «Ребекку» Дафны Дю Морье.
— Язык — моя профессия, а причёски — моя отдушина, — улыбнулась она. — В «Ребекке» убийца — муж, но истинная злодейка — женщина. А вообще, я обожаю «Леди в озере» Рэймонда Чандлера: там роковая красотка использует мужчин, как марионеток. Женщина-кукловод — это страшнее любого топора.
Полина, владелица бутика модной одежды, источала уверенность и лёгкий аромат дорогих духов. На стол легла книга «Дьявол носит Prada» — с намёком, что убийство может быть и карьерным, но потом она поправилась:
— А если серьёзно, то мой выбор — «Исчезнувшая». Эми Данн — мой кумир по части стиля и стратегии. Она не убивала руками, она убила репутацию и свободу. Идеальное преступление в мире, где важнее имидж.
Ляля, домохозяйка, выглядела усталой, но глаза её блестели, когда она достала книгу «Женщина в белом» Уилки Коллинза.
— Там графиня Фоско — соучастница, а не убийца, но меня восхищает её хладнокровие, — сказала Ляля. — Знаете, когда весь день варишь борщ и проверяешь уроки, так хочется иногда представить, что ты способна на нечто большее, чем крик на мужа. Хотя бы в мыслях.
Нина, финансист в банке, сидела прямо, как струна, и держала в руках «Зеркало треснуло».
— Дамы, моя любимица! Мисс Марпл раскрывает убийцу-женщину, которая убила из-за ревности. Я практик. Мне важно, чтобы мотив был рациональным: деньги, страх разоблачения, ревность. Женщины убивают реже, но точнее.
Ната, финансовый аналитик (подруга Нины Викторовны), закатила глаза:
— Нина вечно всё портит своей логикой. А я принесла «Кэрри» Стивена Кинга. Там Кэрри уничтожила целый город, потому что её «достали». Это же чистая правда! Довести тихую девочку — и получить настоящий ад.
Мария настояла на Достоевском, и когда зашла речь о Раскольникове, воздух накалился.
— Родион убил старуху-процентщицу, но не смог взять деньги! — с жаром воскликнула Мария, заламывая руки. — Это же бессмысленно! Если уж идти на преступление, то ради великой цели. А он просто себя наказал.
— А разве «право имею» не подразумевает, что цель оправдывает средства? — спросила Лена, поджав губы. — Я как бухгалтер скажу: если уж списываешь актив, то делай это без эмоций. А он ныл, дрожал, падал в обмороки. Типичный неврастеник.
Женя тихо кашлянула:
— А может, он дрожал, потому что у него совесть? Не все способны хладнокровно убить
все способны хладнокровно убить, даже если человек «достал». Я вот по работе вижу, как люди гибнут в огне. И никто не имеет права решать, кто сгорит, а кто спасётся.
— Ты слишком ранима, Жанна, — снисходительно сказала Пелагея, поправляя шёлковый шарф. — Мир жесток. Если тебя топят, нужно либо тонуть, либо научиться плавать с ножом в зубах. Раскольников просто не умел плавать.
— А по-моему, он был гордец, — вставила Анна, поглаживая корешок книги. — Филологически «тварь дрожащая» — это метафора человека, лишённого права. Он хотел доказать, что он не тварь. Но убийство старухи — это же не акт свободы, а акт отчаяния.
— Ой, да ладно! — фыркнула Наталья. — Вы бы послушали, как моя свекровь каждый день пилит своего мужа. Если бы можно было легально... — она не договорила, но выразительно провела пальцем по горлу.
Надежда Викторовна строго посмотрела на подругу:
— Наташа, ты сейчас предлагаешь узаконить бытовые убийства? Это путь в ад. Раскольников хотя бы мучился. А вот если бы он был женщиной, то, возможно, отравил бы её тихо и спокойно, и никто бы не узнал. Вот в чём разница: мужчины убивают громко и глупо, женщины — тихо и умно.
— Подождите! — Лилия подняла руку, как примерная ученица. — А если человек действительно «достал»? Ну, представьте: вы работаете, готовите, убираете, а вам ещё и выносят мозг. Вы устали, вы не спите ночами. Разве в таком состоянии не возникает мысли: «Господи, когда же это закончится?». И если есть способ прекратить мучения... Разве это не «право имею»?
В комнате повисла тишина.
Жанна вдруг всхлипнула:
— Я однажды видела, как человек сгорел заживо, потому что кто-то бросил окурок в сухую траву. Этот «кто-то» тоже считал, что имеет право на небрежность. Убийство — это всегда огонь. Сначала горит кто-то один, а потом пламя перекидывается на всех. И ты уже не знаешь, кто жертва, а кто поджигатель.
Мария медленно зааплодировала:
— Браво, Жанна. Из тебя вышел бы отличный трагик. Но жизнь — не сцена. Здесь нет репетиций. И нет суфлёра, который подскажет, имеешь ты право или нет.
— А мне кажется, — тихо сказала Анна, — что Достоевский задал этот вопрос не для того, чтобы мы на него ответили. Он для того, чтобы мы ужаснулись самой постановке. Ведь как только ты спрашиваешь «тварь ли я?», ты уже не тварь. Тварь не спрашивает.
— Ну, значит, все мы здесь — не твари, — подытожила Мария с лёгкой улыбкой. — Потому что каждая из нас хоть раз задавала этот вопрос. Особенно когда тебя подсидели и через режиссерский диван получили роль твоей мечты! — и к концу фразы глаза Марии уже пылали огнем.
Образовалась тишина, но Маша прыснула, начала хохотать поставленным голосом и вслед за ней все остальные дамы тоже рассмеялись. Напряжение рассеялось, но осадок остался. Они пили чай, смотрели друг на друга и понимали: за этим столом собрались не просто читательницы, а женщины, у каждой из которых за плечами была своя «процентщица».
— Ну что, дамы, — подвела черту Мария, — предлагаю следующую встречу посвятить разбору женских преступлений из нашей подборки. И пусть каждая расскажет, как бы она поступила на месте убийцы.
— Только без практических занятий, — быстро добавила Жанна.
Снова смех. И восемь женщин, таких разных, но одинаково уставших от роли «тварей дрожащих», впервые почувствовали, что нашли место, где можно говорить о тёмном, не боясь осуждения. Ведь иногда, чтобы не переступить черту, нужно просто проговорить о том, как сильно тебя «достали».
8 ЧИТАЮЩИХ ЖЕНЩИН
В студии актерского мастерства на Лумумбе 13, горели свечи с запахом сандала. За круглым столом встретились восемь читающих женщин. Их объединяло одно: все они устали от рутины, мужей, детей, ромкомов и сериалов на Netflix. Сегодня они хотели поговорить о тёмной стороне человеческой души — желательно женской.
— Начнём с базы, — предложила Мария, разливая чай по чашкам. — С Достоевского. А потом обсудим наши любимые истории, где убийца — дама.
Мария, сорокалетняя актриса, широко известная в очень узких кругах, была создателем женского книжного клуба. В её голосе чувствовалась поставленная речь, но сейчас она говорила просто и чуть устало. Она принесла с собой потрёпанный томик «Мизери» Стивена Кинга.
— Энни Уилкс, — объявила она, подняв бровь. — Самая страшная поклонница в истории. Убийца, которая убеждена, что действует из любви. Я, как актриса, такое особенно ценю: роль безумной сиделки — мечта.
Людмила, бухгалтер крупного предприятия города Че, положила на стол «Тайну миссис Дикинсон» (детектив, где убийцей оказывается тихая вдова-отравительница).
— Я за системный подход, — пояснила она, поправив очки. — Женщина не рубит с плеча. Она годами подсыпает мышьяк в суп. Красиво, незаметно, без свидетелей. И никаких угрызений, как у вашего Родиона.
Жанна, специалист по пожарной безопасности, была самой чувствительной в компании и вздрагивала от каждого громкого звука.
— Я принесла «Тринадцатую карту» Дороти Сэйерс, — произнесла она почти шёпотом. — Там убийца — женщина, но она не злодейка, а жертва обстоятельств. Мне кажется, важно понимать, что довело человека до крайности.
Анна, филолог и мастер по причёскам, сидела с идеальной укладкой и держала в руках «Ребекку» Дафны Дю Морье.
— Язык — моя профессия, а причёски — моя отдушина, — улыбнулась она. — В «Ребекке» убийца — муж, но истинная злодейка — женщина. А вообще, я обожаю «Леди в озере» Рэймонда Чандлера: там роковая красотка использует мужчин, как марионеток. Женщина-кукловод — это страшнее любого топора.
Пелагея, владелица бутика модной одежды, источала уверенность и лёгкий аромат дорогих духов. На стол легла книга «Дьявол носит Prada» — с намёком, что убийство может быть и карьерным, но потом она поправилась:
— А если серьёзно, то мой выбор — «Исчезнувшая». Эми Данн — мой кумир по части стиля и стратегии. Она не убивала руками, она убила репутацию и свободу. Идеальное преступление в мире, где важнее имидж.
Лилия, домохозяйка, выглядела усталой, но глаза её блестели, когда она достала книгу «Женщина в белом» Уилки Коллинза.
— Там графиня Фоско — соучастница, а не убийца, но меня восхищает её хладнокровие, — сказала Лилия. — Знаете, когда весь день варишь борщ и проверяешь уроки, так хочется иногда представить, что ты способна на нечто большее, чем крик на мужа. Хотя бы в мыслях.
Надежда Викторовна, финансист в банке, сидела прямо, как струна, и держала в руках «Зеркало треснуло».
— Дамы, моя любимица! Мисс Марпл раскрывает убийцу-женщину, которая убила из-за ревности. Я практик. Мне важно, чтобы мотив был рациональным: деньги, страх разоблачения, ревность. Женщины убивают реже, но точнее.
Наталья, финансовый аналитик (подруга Надежды Викторовны), закатила глаза:
— Надя вечно всё портит своей логикой. А я принесла «Кэрри» Стивена Кинга. Там Кэрри уничтожила целый город, потому что её «достали». Это же чистая правда! Довести тихую девочку — и получить настоящий ад.
Мария настояла на Достоевском, и когда зашла речь о Раскольникове, воздух накалился.
— Родион убил старуху-процентщицу, но не смог взять деньги! — с жаром воскликнула Мария, заламывая руки. — Это же бессмысленно! Если уж идти на преступление, то ради великой цели. А он просто себя наказал.
— А разве «право имею» не подразумевает, что цель оправдывает средства? — спросила Людмила, поджав губы. — Я как бухгалтер скажу: если уж списываешь актив, то делай это без эмоций. А он ныл, дрожал, падал в обмороки. Типичный неврастеник.
Жанна тихо кашлянула:
— А может, он дрожал, потому что у него совесть? Не
