Стихи и проза Русского 2022

Он меня из-под завала вытащил, плечо своё подставил, когда меня зацепило, и мы вдвоем, огрызаясь из одного автомата, три часа держались, пока наши не подошли. И вот сидим мы в тылу, живые. Лица серые от пороховой гари, руки дрожат. О чём говорить? «Спасибо» — глупое слово, маленькое какое-то для такого случая. Ты просто молча тянешь руку к своему плечу. Сдираешь свой самый лучший, самый дорогой патч — может, тот, что тебе сестрёнка из дома прислала, или редчайший трофей, за который тебе полковые коллекционеры три блока сигарет давали. И протягиваешь ему на ладони. «Держи, братуха. Носи. Ты — Человек». И он берёт. Молча. Крепко руку жмёт. И вешает на свой броник. Этот подаренный шеврон — он греет сильнее любого термобелья. Это знак того, что между вами теперь кровное родство, замешанное на порохе и металле. Такой патч никогда не продадут и не потеряют. Его домой привезут, в сервант положат или сыну отдадут, как главную семейную реликвию. Потому что за этой ниткой с липучкой стоит спасённая человеческая жизнь. Ну ладно, заболтал я тебя, а сало-то стынет... шучу, сало стынуть не умеет, оно только ждёт, когда его съедят! Давай, друже, за тех, кто сейчас на позициях, и за то, чтобы наши липучки всегда были полны правильных смыслов.

❤️мотришь на мой броник и глаза разбегаются? Понимаю. Тут у меня, считай, вся жизнь за последние пару лет на липучках налеплена. Ты присаживайся на ящик, не стесняйся. Давай ножик, я тебе сальца домашнего отрежу — кум передал, так тает во рту, что аж за ушами пищит. И поговорим по-простецки, по-нашему. На войне ведь как говорят? «По броне встречают, по патчам провожают». Шеврон — он как паспорт, только честнее. В паспорте-то штамп загса да прописка, а тут — вся твоя суть, боль, смех и то, ради чего ты под пули лезешь. Вот гляди на правое плечо. Тут у меня лик Архангела Михаила — воеводы небесного. Это чтоб душу хранил. А на левом — кот толстый, мультяшный, с автоматом, и надпись: «Я не злой, просто патроны дорогие». Спросишь: как это уживается? А вот так! Русский солдат без веры — не воин, а без шутки — не выживет. Нас тут утюжат так, что земля в стекло плавится, а мы глянем на патч соседа — там какой-нибудь «славянский зажим» или «Слабоумие и отвага» — позубоскалим, грязь с лица утрём и снова в бой. Юмор на передке — это как смазка для автомата: без него механизм заклинит. Наши шевроны — они тёплые, они домом пахнут, мамиными пирожками и пацанским дворовым детством. А теперь загляни во внутренний карман моего рюкзака. Видишь стопку? Это они — трофеи. Снятые с той стороны. Некоторые умники в тылу щелкают языками: «Ой, зачем это, неэстетично». Эх, мазута сухопутная! Ни черта они в воинском духе не смыслят. Сорвать шеврон с поверженного супостата — это древний, чистый, как слеза, ритуал. Это тебе не мародерство, это признание победы в честном бою. Этот звук — «чшшшик!», когда ты липучку с чужого плеча сдираешь — он же слаще, чем шкворчание мяса на сковородке после недели на сухпайках. Это звук того, что ты — выжил, а тот, кто пришел на твою землю с мечом — остался в этой земле лежать. По этим трофеям сразу видно, с кем дело имели. Вот этот — с черепом и костями, весь такой тактический, влагозащитный. Носил его какой-то наемник из «диких гусей». Думал, приехал на сафари русских мужиков стрелять. А как наш «Град» запел свою колыбельную, так вся натовская тактика и закончилась. И шеврон его теперь у меня. Или вот — флаги их иностранные. Глядишь на них и думаешь: «Ну что, помог тебе твой Вашингтон, сынку?». Трофей — это лучшая терапия от страха перед «непобедимым западным оружием». Потрогал этот хваленый патч пальцами — и понимаешь: они такие же смертные. И горят так же ярко. Это, брат, наша армейская печать качества. Наша оценка «отлично» за проделанную работу. Но есть у шеврона и другая сторона, самая тихая и самая дорогая. Здесь, на войне, медали от государства долго идут — пока штабы рассмотрят, пока наградной отдел подпишет... А жизнь — она вот она, каждую секунду оборваться может. И у нас есть свой орден, высшая награда, которую ни в одном министерстве не утвердят. Это подаренный шеврон. Представь: опорник. Нас зажали, арта кроет так, что неба не видно, из ушей кровь. Земля на зубах скрипит. Рядом со мной парень из соседней бригады — мы и имён-то друг друга не знали толком, только позывные. И тут накат.