Анна исследует 🔍

У меня в договоре есть пункт, который я всегда проговариваю с заказчиком отдельно, до подписания!! Исследование может дойти до отрицательного результата по одной из линий. Это фиксируется заранее, а не постфактум. Что такое отрицательный результат? Иногда,к сожалению, линия поисков обрывается из-за отсутствия источников, которых физически не осталось. Очень частой причиной отсутствия метрической книги, является пожар. Много книг сгорело вместе с церквями в пожарах, в войну, во время закрытия храмов в 1920–30-е, когда документы просто списывали и уничтожали за ненадобностью. Другую часть архивов передавали, теряли при переездах, что-то сгинуло в оккупации 1941–1944 годов — особенно на западе страны. Иногда запись есть, но в ней не указано отчество, или имя настолько распространенное, что без дополнительных данных невозможно понять, тот ли это человек. Или, к примеру, до реформы 1861 года крестьяне часто фиксировались только по имени и отчеству, без фамилии, и дальше вглубь линию восстановить нечем, документов, которые бы её подтвердили, не существует. Есть ряд губерний, где и на начало XX века не у всех видим фамилии в метрических книгах. Если по одной фамильной линии дальнейшее исследование невозможно - источники утрачены, обрыв в документах, не подтвердить дальше, то я либо ухожу вглубь по другой прямой линии предков, либо перехожу на боковую ветку рода. Это и есть соизмеримая компенсация. Вы платите не за гарантированный результат по одной конкретной линии, а за объём исследовательской работы, который в любом случае будет выполнен. Я не могу обещать, что каждая линия дойдёт до начала XIX века. Но я могу обещать, что исследование не остановится, а наоборот, будет расширено.

«А вдруг он сидел?» — самый частый страх моих заказчиков. Прежде чем начать исследование, многие клиенты произносят одну и ту же фразу, разными словами: «Я боюсь узнать что-то плохое». Чаще всего подразумеваются судимости. Судимость сто лет назад — не то же самое, что судимость сегодня, начнем с этого. Статью давали за то, что сегодня не сочли бы проступком вовсе: за опоздание на работу на 20 минут, за колосок, подобранный в поле, за анекдот, рассказанный не тому человеку. Приговор не является характеристикой личности. Если я поднимаю дело и вижу статью, срок, лагерь… это не воспринимается мною лично, как компромат на семью. Это единственный подробный документ, где вообще описано, как жил этот человек, кем работал, с кем был знаком, что говорил вслух. Ирония в том, что дела репрессированных часто рассказывают о предке больше, чем метрическая книга о рождении. Кстати, страх обычно не про предка, а про себя естественно. Клиенты редко боятся, что о прадеде подумают плохо. Они боятся, что придётся пересмотреть образ семьи, который сложился без документов. Путь предка не является вашим путем. Это, наверное, главное. Судимость, донос, отречение от родных под давлением следствия. Такие решения, были приняты человеком в разных обстоятельствах, часто под угрозой для жизни. Принять этот путь, не значит одобрять или оправдывать его. Я ни разу не видела клиента, который пожалел, что узнал правду. Жалеют только о том, что не узнали раньше.